В 3.8 Лукаса мы завершили грудное вскармливание.
И к моему большому удивлению все прошло настолько легко, что до сих пор не верится, что завершили, и что легко.
В этой статье поделюсь нашим живым опытом, как оно есть, возможно вы узнаете себя или что-то возьмите для себя.
Я всегда знала, что кормить грудью буду долго.
Возможно, потому что меня мама кормила достаточно долго по меркам современности — до 1.7.
Возможно, потому что мне по жизни импонирует природность и естественность во всем.
Или потому что помню как в детстве тянулась вечно маме и бабушке руку на грудь положить, видимо, не добрала.
А может просто знала и все.
У меня не было страхов касательно кормления грудью. Вот вообще никаких.
Мне не было страшно, что ребенок укусит за сосок, что не будет молока или что ребенок постоянно будет висеть на груди.
Мне было как-то спокойно и доверительно. Думаю, это сыграло большую роль для моего состояния и того опыта, который состоялся.
Когда я читала книги по естественному материнству, то как будто не изучала, а вспоминала.
До года Лукаса я давала грудь по малейшему его требованию, то есть сколько ребенок хотел сосать, столько он и сосал. Я понимала, что он есть через меня и мне было с этим абсолютно ок.
Я не помню когда у сына появились зубы, но прикусить сосок он мог еще до их появления. Это был знак, что он хочет в туалет. И тогда я высаживала его.
Для меня это такая очень значимая коммуникация: ты еще не говоришь, но подаешь сигналы, сын, и я умею их считывать.
Ночью я высаживала Лукаса на груди.
Иначе он очень тревожился и не мог расслабиться, чтоб опорожниться.
Я знала, что управлять сфинктерами для деток сложно, поэтому давала этому быть + мне самой так было комфортнее: раз-два и можно дальше спать.
Где-то к 2.5 это стало проблемой, потому что, будучи сонной, держать такого пацанюру и параллельно давать грудь, уже сложновато. Научиться по-другому, а именно — ночью на горшок (при моей помощи) нам удалось к 3 годам.
Итак, если до года, я давала Лукасу грудь условно в любой момент, то после года, я могла уже сказать, что подожди, сын, сейчас вот это и это и сразу сися. Но не затягивала, давала достаточно быстро.
Примерно с 2,5 лет грудь у нас осталось ночью и вокруг снов, то есть перед ночным и дневным и после ночного и дневного снов, как средство успокоение, как главное (и часто единственное) лекарство в болезнь, в сложных переездах.
И примерно с 3 лет я убрала грудь в качестве успокоения и в длительных переездах.
До момента отлучения в 3.8 Лукас достаточно часто засыпал в дневной сон с грудью, в ночь почти всегда, также сосал ночью 1-2 раза. Но я убрала грудь на просыпание в большинстве случаев.
С 3 лет Лукаса я время от времени ловила раздражение во время ГВ — для меня это был основной сигнал, что пора закругляться. Я ловила баланс между своей и его готовностью.
С 3 лет я регулярно говорила с Лукасом о том, что ГВ — не навсегда, и что мы останемся также близки, но по-другому, говорила, что нам нужно иметь это в виду, как бы там ни было мы в процессе завершения.
Я постоянно ставила себе какие-то даты, но когда они подходили, я понимала, что не готова.
Даже такое было, что я улетала на 3 дня в другую страну, но и я, и он ждали встречи и переживали а будет ли еще молоко.
Молока оставалось все меньше. Было очевидно, что дело близится к концу.
Ваня собрался лететь в на неделю в Валенсию и Лукас захотел полететь с ним. Я волновалась, понимала, что молоко закончится, ок ли вот так завершать, много говорила с Лукасом, он отвечал, что его все устраивает, он хочет к бабушкам. Когда ты видишь в ребенке 3.8 такую решимость и осознанность, то спорить сложно.
Важно сказать, что в этот период я уже не давала грудь на до и после дневного сна. И после ночного пробуждения также не давала, то есть грудь осталась на ночь и подсосать 1-2 раза ночью.
И пацаны мои полетели. На третий день молоко ушло, хотя за 1.5 месяца до этого я улетала на 3 дня и оно было.
Я очень горевала и плакала. По тому что было и что уже не повторится. После горевания от души пришло состояние вселенской любви.
С поездки к бабушкам Лукас мне не звонил и не скучал, наши созвоны инициировала только я. Ему было по кайфу — пришла готовность.
По возвращению Лукас не просил грудь, только когда начали укладываться, сказал «сися» и заплакал, что закончилось молоко, плакал сек 10, потом обнял и уснул.
Через пару дней решил подсосать, я дала попробовать (хотя и было страшно, что опять все по новой 😅) , но ничего не получилось.
Еще 1 раз словил мой сосок, когда сажала его ночью на унитаз, но тут же выплюнул и аж сам испугался.
Завершение ГВ отпраздновали вместе в ресторане и купили игрушку, которую Лукас сам выбрал.
После завершения ГВ открылась какая-то новая удивительная связь между нами.
Совсем иная, но такая прекрасная!
К груди Лукас не проявляет какой-то особый интерес, но как будто та нежность, которая раньше доставалась груди, теперь транслируется на всю меня.
Можно ли назвать наш опыт самоотлучением? Не уверена. Но мне ощущается правильным для нас лично как все происходило: знание природных процессов развития ребенка, регулирование прикладываний исходя из возраста и потребностей ребенка и моего состояния как мамы, постоянные поиски баланса, тонкое чувствование своей и его готовности, уважение к каждому участнику ГВ — и ко мне, и к нему, доверие и решимость, когда чувствуешь — пора.
